Следующий лот номер...
Санкт-Петербург - один из самых крупных центров международной пушной торговли.В Ленинграде много дворцов. Один из них, на Московском проспекте, особый. Он построен в советское время, в 1939 году, по специальному проекту. Его называют Дворцом пушнины…
Однажды в январе я приехал в Ленинград, где открывался очередной Международный пушной аукцион. Накануне побывал в зоопарке.
В тот год была снежная, морозная зима. Сотрудники зоопарка воевали с сугробами. В заснеженных вольерах было уютно северным оленям, маралам, белым медведям и другим четвероногим северянам. И вдруг я замер. За частой сеткой по голубовато-белому снегу метались две черно-оранжевые молнии. Читать табличку не было надобности. Я сразу узнал их. Харзы, непальские куницы. Чудо нашего Дальнего Востока. Сколько раз приходилось рассматривать их на разных картинках. А вот живых зверей видел впервые. Долго не мог уйти от вольера. Сотворила же такое природа. Какие-то фантастические звери. А мех, мех какой! Да, пожалуй, на воротнике его не увидишь. Большая редкость. Во всяком случае мне в изделиях он никогда не встречался.
Санкт-Петербург. Московский проспект. Здание "Союзпушнины" снаружи …
… и изнутри.
На следующий день спешу на открытие аукциона. Большое четырехэтажное здание, украшенное с фасада двадцатью колоннами, - иначе как Дворцом и не назовешь. В нем красивый и просторный аукционный зал, сделанный в виде амфитеатра. В шести других больших залах с огромными окнами и в нескольких комнатах выставляют образцы предлагаемых покупателям товаров. Помимо этого, существуют еще более двадцати пяти служебных комнат и подвальные склады, способные принять крупные партии мехов.
Аукционаторы за работой.Представители иностранных фирм не раз отмечали удобство Дворца для аукционных торгов, его прекрасную акустику. Здесь есть все необходимые условия для аукционных работников и покупателей. Хорошее освещение в залах и просторное размещение бунтов (связок) шкурок различных зверей способствуют тщательному осмотру коллекций и, естественно, сказываются на принятии решений коммерсантами.
На аукционах в фойе Дворца, на лестницах, в залах царит оживление. Многие здесь знают друг друга. Обычно сюда приезжают наши специалисты разных профилей. Среди них товароведы, представители пушных баз, звероводы, охотоведы и работники меховой промышленности. Здесь они обмениваются последними новостями клеточного звероводства и пушного промысла, торговли и конъюнктуры мирового рынка. Настроение у всех праздничное и вместе с тем деловое. Предстоит интересная и ответственная работа.
В зале, где вывешена пушнина так называемой первой секции (соболи, куницы, горностаи, рыси, хори и т.д.), яркий дневной свет из высоченных окон заливает на вешалах бунты специально подобранных шкурок самого высокого качества. Мех искрится, переливается. В первый момент так и хочется закрыть глаза, чтобы они "не разбежались". И вот словно пламень в очи: бунты оранжево-черных шкурок. Харзы! Не одна, не две -десятки! Значит, не перевелась редкая куничка на Дальнем Востоке. Куничка - условно сказано. Харза - зверь сильный и раза в три крупнее лесной куницы. В наших снежных лесах эта тропическая гостья хорошо приспособилась. Она давит не только зайцев, но свободно добывает кабарог, посягает на молодняк косуль, изюбров и даже кабанов. У нас проходит северная граница ареала харзы. Зверь этот - типичный представитель тропических лесов.
Мех у непальской куницы жесткий, короткий, пестро окрашенный. Черное, буро-желтое, золотистое, оранжевое и ярко-желтое многоцветье находится в гармоничном сочетании. Экзотический мех харзы обостряет восприятие пушного богатства, представленного на аукционе.
Каракульча, морские котики, нерпы, рыси, колонки. Любой бунт шкурок можно взять в руки, разложить на сортировочном столе и при свете сильных люминесцентных ламп как следует рассмотреть. Иностранные купцы вместе со своими ассистентами трудятся в поте лица: изучают коллекции различных мехов, постоянно делая записи в своих блокнотах. Они готовятся к главному - острой конкурентной борьбе на аукционных торгах.
Осмотр шкурок белых песцов.
Покупатели оценивают качество сортировки каракуля.
Иностранные купцы осматривают товар.
История этого коммерческого действа уходит в глубь веков.
Первый пушной аукцион был проведен англичанами в Лондоне в 1672 году. На нем каждая следующая надбавка на предложенную ранее цену составляла два пенса. Тогда аукцион, как говорят, проходил "при свечах". И не только в смысле освещения зала. Дело в том, что вместе с объявлением новой партии пушнины зажигали свечу высотой в 2,5 сантиметра. Торг шел, пока горела свеча. Партия доставалась тому, кто набавлял цену в момент, когда гасло пламя.
С годами аукционное дело расширялось, обрастало традициями, крепло.
Русская пушнина впервые попала на лондонский аукцион в 1889 году. С той поры русские меха не раз продавались с аукционов в Англии, а в годы первой мировой войны и в США. Начиная с двадцатых годов торговые представители советского государства направляли партии пушно-меховых товаров также на аукционы, организуемые в Лейпциге и в Париже.
Стал рассматриваться вопрос и об аукционах в СССР. Предлагалось проводить их в одном из четырех городов: Москве, Ленинграде, Архангельске или Владивостоке. В первые годы Советской власти во Владивостоке уже состоялись небольшие аукционы. Вначале экспортом пушнины у нас занимались несколько организаций. В1930 году был создан Всесоюзный пушной синдикат для ведения внешней торговли пушниной на основе государственной монополии и решился вопрос о международных пушных аукционах в СССР. Их намечено было проводить в Ленинграде.
Это известие вызвало ярость антисоветски настроенных зарубежных фирм. Западная печать начала кампанию против аукционов в СССР. Газеты призывали бойкотировать их. Наша пресса не отмалчивалась, а разъясняла линию СССР в области внешней торговли. Так, газета "Известия" писала 10 февраля 1931 года: "Несмотря на кампанию заграничной печати против пушного аукциона в СССР, основная масса фирм безусловно учтет свои интересы и примет в нем участие ... Ассортимент товаров и высококачественная сортировка создают все предпосылки для его успеха".
Этот прогноз оказался верным. В марте 1931 года на первый ленинградский аукцион приехали купцы, представляющие 56 фирм из 12 стран - Англии, Бельгии, Германии, Испании, Италии, Канады, Польши, США, Финляндии, Франции, Чехословакии, Швейцарии.
Интересно, что наша страна предлагала тогда в основном промысловую пушнину: шкурки белки в сырье и полуфабрикате, черного и белого хоря, горностая, колонка, красной лисицы, сурка, куницы, дикой норки, белого песца. Продавали мы также каракуль и каракульчу. Всего было реализовано чуть более 900 тысяч шкурок. Таким было начало.
Успех превзошел все ожидания. Иностранные купцы закупили 95 процентов предложенных им мехов. Цены были на 6-8 процентов выше тех, что сложились на аукционе, проходившем за месяц до этого в Лондоне.
С тех пор ленинградские аукционы играют одну из ведущих ролей в конъюнктуре мирового пушного рынка. Возникает вопрос, в чем это выражается? Например, нередко за две-три недели до торгов в Ленинграде фирмы ряда капиталистических стран прекращают продажу пушнины и открывают ее уже с учетом цен, сложившихся на аукционе. На них выявляют наиболее устойчивые цены за год. И многие зарубежные фирмы при покупке или продаже пушнины у себя в стране назначают закупочные или продажные цены, сверяя их с конъюнктурой последнего ленинградского аукциона. В мировой пушной торговле ленинградские аукционы служат чутким индикатором уровня спроса, его географии, ценообразования на различные виды пушно-меховой продукции.
Начиная с 1964 года, Дворец пушнины принимает иностранных гостей трижды в год - в январе, июле и октябре.
До завершения строительства Дворца аукционные смотры пушнины проводили в гостинице „Астория", Русском музее, в здании бывшей фондовой биржи, залах Академии художеств и ряде других общественных зданий Ленинграда.
Пушнина давала нашему молодому государству валюту. А она очень и очень нужна была для развития народного хозяйства и укрепления обороноспособности страны. И можно представить, как волновались сотрудники Всесоюзного пушно-мехового объединения «Союзпушнина», пришедшего в 1932 году на смену Всесоюзному пушному синдикату, когда открывали в только что отстроенном Дворце пушнины XVI и за ним сразу же XVII аукционы. Шел 1939 год. Это были последние предвоенные международные торги в Ленинграде. Во время Великой Отечественной войны ленинградские аукционы не проводили. Но страна продавала пушнину за рубеж. Основными покупателями были США. Полученная за меха валюта шла на оборону.
Когда отгремели залпы победного салюта, страна сразу же активно стала восстанавливать народное хозяйство. Во время блокады Дворец пушнины сильно пострадал от бомб и снарядов. Но уже к концу 1946 года здание было восстановлено и сейчас выглядит даже лучше, чем до войны.
На аукционе.Осматривая Дворец в момент аукциона, то есть в самое напряженное время того важного дела, для которого он предназначен, участвуя в просмотре коллекций, кулуарных разговорах со специалистами, присутствуя в аукционном зале и слушая четкий голос аукционатора, объявляющего на английском языке «Следующий лот номер .. .», трудно осмыслить происходящее, не зная истории. Возникает масса вопросов, на которые хочется сразу же получить ответы.
Например:
- Что такое лот?
- Единица продажи на аукционе. Будь то партия шкурок, лошадь или антикварный сервиз.
- Кто из иностранных бизнесменов приезжает в Ленинград, только оптовые купцы?
- Нет, почему же, наши аукционы привлекают брокеров (посредников при заключении сделок) и комиссионеров, пушно-меховых фабрикантов, представителей крупных универсальных и владельцев небольших розничных магазинов, торгующих пушниной.
- Всегда ли аукционы вели на английском языке?
- Не всегда, с I по XI аукционы вели на немецком языке. Аукционатором был приглашенный немецкий специалист Битнер. А вот с XII по XVII аукцион в зале продаж звучала английская речь. Торги вели англичане Кобб и Ашфорд. С XVIII аукциона, то есть с июля 1947 года, торги ведут советские аукционаторы. Причем вначале торговля шла на русском языке, а потом для удобства покупателей наши специалисты стали вести аукционы на английском.
Вот как описывает XVIII аукцион один из первых советских аукционаторов Алексей Алексеевич Каплин: «Сами торги происходили в особом аукционном зале Дворца пушнины, где образцов не было и где иностранные коммерсанты, конкурируя между собой, называли цены, исходя из оценки, помеченной каждым из них в своем каталоге.
В целях лучшего понимания техники продаж на ленинградских и лондонских пушных аукционах перед торгами шкурок каждого вида пушнины и каракуля аукционатор объявляет собравшимся в аукционном зале покупателям о том, в какой сумме должна быть разовая надбавка каждого покупателя. Так, например, на ленинградских аукционах при продаже собольих шкурок каждая разовая надбавка при цене за шкурку до 50 долл. выражается в сумме 1 долл., от 50 до 100 долл. - 2 долл., а выше 100 долл. - 5 долл. Если аукционатор назовет для начала цену 40 долл. за шкурку и эту цену подтвердит тот или иной покупатель, то его конкурент понимает, что, давая надбавку на эту цену каким-либо немым жестом, он предлагает41 долл. за каждую штуку торгуемой партии собольих шкурок.
Купец характерным жестом поднимает цену на предлагаемый товар.Следующий конкурент, причем им часто бывает и первый купец, согласившийся с начальной ценой аукционатора в 40 долл., предлагая каким-либо жестом надбавку (поднятием руки, карандаша или каким-либо другим молчаливым знаком), знает, что его жест понимается аукционатором как согласие платить 42 долл. за каждую соболью шкурку данной партии. Последующие надбавки уже составят цену в 43,44,45 долл. и т.д. Отдельные купцы, не пользующиеся немыми жестами, называют цену словами. Правда, бывают нетерпеливые, "горячие" коммерсанты, которые, например, после принятия одним из аукционных покупателей начальной цены в 40 долл. сразу выкрикивают цену в 45 или 50 долл. Такие крупные повышения цены (случаются они изредка, но все же на каждом аукционе) не нарушают правил аукционной торговли.
При продаже шкурок белки надбавку обычно устанавливают в 1 цент, горностая, хоря и колонка-от 5 до 10 центов, куницы - от 10 до 25 центов, каракуля - 25 центов и т.д. Аукционатор, принимая от покупателей надбавки, обязательно выкрикивает каждый раз повышающуюся сумму».
Первый послевоенный ленинградский аукцион, по счету XVIII, стал особой вехой в истории международной пушной торговли. Вот только две цитаты из органов буржуазной печати того времени. Английский журнал «Бритиш фер рекорд» в августе 1947 года писал: «Первые сообщения с ленинградского аукциона указывают, что лондонские коммерсанты, находящиеся в Ленинграде, удовлетворены поездкой. Цены, установленные на этом международном аукционе, станут тем базисом, на основе которого меха будут предлагаться на рынке». А вот выдержка из швейцарского журнала «Фурюрмод», вышедшего в сентябре 1947 года: «Результаты аукциона следует признать вполне удовлетворительными… Особо интересной была продажа собольих шкурок. Лучшие экземпляры этой коллекции, насчитывавшей более 5 тысяч штук, продавались по 550 долларов ... за штуку ... Самыми крупными покупателями на этом аукционе были американские фирмы…».
Вот список пушно-меховых товаров, проданных тогда: шкурки белки, беличьи меха разные, шкуры белька, волка, горностая, енота, зайца-русака, колонка, корсака, куницы горской (каменной), куницы мягкой (лесной), нутрии, соболя, солонгоя, сурка, суслика-песчаника, тарбагана, каракуля чистопородного, каракуля-метиса, смушки, муаре, мерлушки. Всего 22 наименования пушно-меховых товаров.
Главным в послевоенных аукционах было то, что они по своим размерам были в два-три раза крупнее довоенных. Все большее место в них стала занимать продажа продукции клеточного звероводства и каракуля. Возрастающее качество и разнообразие предлагаемых товаров привлекали все новые зарубежные фирмы и оживляли конкуренцию среди них...
Сколько «мягкого золота» прошло с тех пор через залы и склады Дворца пушнины, сколько страстей кипело в аукционном зале и сколько счастливых обладаталей русских мехов увозили их по белу свету!
Бунты клеточных норок.За эти годы, конечно же, произошли серьезные изменения в мировой пушной торговле. Менялась мода, менялся ассортимент товаров, повышались или падали цены на некоторые виды мехов. На мировом рынке ведущее место заняла продукция клеточного звероводства. Но ничто не повлияло на неизменный интерес к советской пушнине и ленинградским международным пушным аукционам.
... В одном из залов Дворца я встретил знакомого молодого зверовода из Латвии.
Он с товарищем приехал на аукцион в составе делегации своего хозяйства.
- За опытом, - сказали звероводы.
- Покажите звероводческую продукцию, расскажите, что и как, - попросил я.
Ребята сначала засмущались. А потом разошлись. На сортировочном столе раскладывали то темного голубого песца, то светлого, его сменял платиновый. Затем пошла норка.
- Мы ведь сами-то норкой в основном занимаемся, - говорили звероводы. - Преимущественно цветной. Смотрите, какие шкурки норок расцветки паломино. Особо крупного размера. Некоторые гиганты достигают в длину более метра. А какая густая и чистая по тону подпушь, равномерное опушение, блеск, мягкость! Высший класс.
- У вас, что, в совхозе, все такие фанатики?-пошутил я.
Ребята расмеялись.
- А вы любите свою работу? – спросил один из них.
- Конечно, - сказал я.
- И мы тоже.
Ребята эти годились мне в сыновья. И я искренне радовался их успехам, знаниям, интересу к своему делу.
Как-то незаметно вокруг нас собралась группа работников звероводства. Начался оживленный разговор о качестве мехов, направлениях звероводства и охотничьего промысла, о конъюнктуре мехового рынка. Мы порой «подкидывали сухих дровишек» в костер этой стихийной дискуссии, и она разгоралась с новой силой, обрушивая на наши головы все новую и новую информацию.
- Посмотрите на наш товар! Посмотрите! - кипел один из звероводов. - Ну куда же лучше, куда разнообразнее и ценнее? Вы ведь все знаете, что 70 процентов общего объема производства и закупок пушнины в стране (в стоимостном выражении, конечно) занимает наша продукция, звероводческая. Нет, говорят, здесь не дотянул, там перетянул. То светлей, то темней, длинней, короче. Купцов-то от нашей продукции оттащить нельзя. Они- то знают, за что деньги платят. Это же чистое золото.
- Да чего ты бурлишь, - урезонивал другой.- Мода, конъюнктура - слыхал? Это же всегда было. Ты что же, мил друг, спокойной жизни захотел, да?
- Кто? Я спокойной жизни? Да наш зверопром - один из первых в стране. Полтора десятка гигантских хозяйств. В каждом из них летом более 100 тысяч зверей.
- Так это же замечательно. Потому мы в мире по пушнине на первом месте. Если бы не ваш зверопром, туговато было бы.
- А что ты думаешь, - тоже переходит на шутку зверовод, - без нас всей отрасли было бы не до песен.
- Аукционы аукционами, - продолжается разговор, - а все-таки здорово, что на экспорт у нас сейчас идет всего 30 процентов производимой в клетках и добываемой промысловиками пушнины. А остальная остается в стране. И, надо сказать, совсем не худшего качества, может, даже порой и наоборот. Посмотрите, какие воротники и шапки носят наши девчата. В Париже такие меха не вдруг и встретишь.
- Постойте, постойте, а вы знаете, с какой скоростью шла продажа шкурок норки на девяносто девятом аукционе, здесь, в этом Дворце?
- С какой же?
- Со скоростью 1 миллион шкурок за девять часов. Всего за девять часов.
- Что же тут удивительного? Ежегодно на ленинградских аукционах продают 5-6 миллионов различных шкурок. Когда товар отличный, и торги идут споро.
Выставленные для осмотра шкурки клеточных песцов.
Богатейшие коллекции цветного и черного каракуля ежегодно предлагаются на Ленинградских пушных аукционах.- А вот послушайте интересные цифры отчета о последнем аукционе. Приехали 276 купцов из 25 стран. Представительное собрание. Страны - участники: Англия, ФРГ, Италия, Финляндия, Япония, США, Дания, Швеция, Гонконг, ГДР, ЧССР, Западный Берлин, Франция, Канада, ВНР, НРБ, Афганистан, Греция, Голландия, Швейцария, Испания, Уругвай, Австрия, Мальта.
- Да, воистину все флаги в гости к нам. Что же мы им предложили?
-Так, всего для продажи выставили 2,7 миллиона единиц разных пушно-меховых товаров. А именно: норки - 1 миллион 600 тысяч шкурок, каракуля - 440 тысяч, соболя - 50,6 тысячи, голубого песца 25,6 тысячи, серебристо-черной лисицы - 20,2 тысячи шкурок. Кроме того, шкурки в изделиях и пластинах: белки, рыси, енота, росомахи, красной лисицы, хоря и других зверей.
- Да, еще не надо забывать, что на ленинградских аукционах на комиссионных условиях продают пушно-меховую продукцию из других стран. Например, Афганистана, ГДР, КНДР, Польши, Монголии, Австрии, Англии и других.
Разговор этот выявил немало интересных фактов.
Такой, например. Оказывается, на аукционе каждый коммерсант хотел бы сделать покупку первым. Это очень важно для рекламы фирмы, которую он представляет. Такого права купцы настойчиво добиваются в конкурентной борьбе. Не менее почетно также закрыть торги, то есть сделать последнюю, завершающую аукцион покупку.
Пристальное внимание покупателей на наших аукционах всегда привлекали завитковые меховые товары, в том числе знаменитый советский каракуль. Порой он занимал на аукционах до 30 процентов и более общего объема продаж.
Наш каракуль известен во всем мире своим прекрасным качеством. Классический черный каракуль разных сортов перемежается с серыми, замечательными цветными шкурками (сур, розовый, коричневый разных оттенков и белый).
Как бы не колебалась мода, каракуль будет всегда в ходу: красивый, ноский, практичный. Он пригоден и для женской и для мужской одежды.
Я вспоминаю, как покидал ленинградксий Дворец пушнины. В последний раз окидывая взглядом внешне спокойную деловую аудиторию аукционного зала, вдруг ощутил величайшее напряжение, накал мысли, страстей и воли, царившие там. Уже выходя, услышал знакомое: „Следующий лот номер..." и тогда подумал: то, что в старину звали „мягкой рухлядью", мы теперь именуем „мягким золотом". Но как ни называй драгоценные меха, они, как и золото, любят счет.